Все новости
Cоциум
12 Января , 13:15

Почему прокуроры не любят детективы

Несколько историй советского периода

Почему прокуроры не любят детективы

Мы продолжаем серию публикаций, посвященных 300-летию российского надзорного органа. В 1986 году Мунавару КИРЕЕВУ назначили прокурором Салавата. Тогда, по ее словам, благодаря постановлению советского правительства о борьбе с алкоголизмом в городе воцарился относительный порядок. Но ближе к девяностым криминальная обстановка стала меняться. Особенно когда предприятия начали заключать бартерные сделки. Местное производство стало работать напрямую с Японией, и оттуда поставлялись автомобили, бытовая и оргтехника.

«Короче говоря, за природные ресурсы с нами расплачивались побрякушками. Мало кто понимал абсурдность ситуации. Тогда на видеоприставку порой квартиру меняли», — вспоминает собеседница.

Дело по бартеру

Поскольку борьба за бартерные товары шла нешуточная, в городе образовались преступные группировки. Одну из них возглавляли местный авторитет и его «правая рука». Они делили с конкурентами салаватский рынок. Однажды даже пытались выйти на городского прокурора Кирееву, чтобы решить вопрос в свою пользу. Но у них ничего не получилось.

Как уже говорилось выше, основным получателем заморских благ в городе было одно из предприятий. А занимался бартерными делами заместитель гендиректора по коммерческим вопросам Сайфуллин (фамилия изменена по этическим соображениям). В какой-то момент он неожиданно уволился и организовал свою фирму. Однажды вечером привез семью с дачи и пошел ставить машину в гараж. И пропал.

Домашние, обеспокоенные его долгим отсутствием, пошли за ним, но обнаружили в гараже только следы крови на полу. По сей день так и не нашли ни Сайфуллина, ни его автомобиль марки «Тойота» (диковинка по тем временам, сродни самолету), ни исполнителей убийства. А то, что это было убийство, причем заказное, Мунавара Киреева уверена на сто процентов.

— Как пояснили члены семьи, на следующее утро Сайфуллин собирался в командировку в Москву, у него и билеты были в кармане. Видимо, кому-то понадобилось убрать неудобного человека, к тому же с репутацией принципиального и честного, — продолжила рассказ Мунавара Гимадеевна. — Перетрясли весь город, всех главарей преступных группировок. Тогда на предприятии установили новые очистные сооружения. Их тоже проверяли, так как ходили слухи, что труп могли сбросить туда. Но и там никаких следов обнаружить не удалось.

Поскольку Сайфуллин исчез через два месяца после того, как покинул свою должность, прокурору понадобилось допросить его бывшего непосредственного начальника.

Однако тот не собирался идти в прокуратуру.

— Следователь отправил ему повестку со стандартным текстом: явиться в прокуратуру к назначенному времени. Гендиректор оскорбился, позвонил в городскую администрацию и выразил свое возмущение. Глава администрации позвонил прокурору республики, а тот уже мне, поинтересовавшись, на каком основании мы вызываем такого уважаемого человека. Я пыталась объяснить, что пропал не менее уважаемый человек, накануне работавший его заместителем, то есть дело резонансное. Естественно, руководителя нужно допросить. Тут уже все смирились, видимо, как-то с ним поговорили. Он мне позвонил сам и сказал, что разговаривать будет только со мной. Мы нормально пообщались, даже на житейские темы. После чего я максимально деликатно попросила его все-таки ответить на вопросы следователя. В нашей работе приходится быть и дипломатом. Но допрос гендиректора не прояснил ситуацию. Он только подтвердил факты, которые нам и так были известны, — пояснила прокурор Киреева.

— Интересно, почему все-таки Сайфуллин так внезапно уволился?

— Действительно, он занимал очень соблазнительную должность — фактически все богатство города было сосредоточено в его руках. И убили его практически сразу после увольнения. Конечно, версию, связанную с работой, мы проверили в первую очередь, а также его окружение, возможные связи с криминалом. Но ничего не обнаружили. И это меня до сих пор беспокоит, — отметила собеседница.

У кого крыша выше

В советские времена прокурорам приходилось проверять и такие сигналы — по нормативам садовые домики у всех должны были быть одинаковой площади и высоты. То же самое касалось и балконов.

— В нашем подъезде на четвертом этаже жил главный инженер местного завода. Он застеклил лоджию, и на него поступила жалоба, которую прокуратуре поручили проверить. В случае нарушения это означало выговор, исключение из партии и, соответственно, лишение должности. Хотя лоджии стеклили все. Ну, может, у инженера рамы получше были, нежели у соседей. Делать нечего, мы провели проверку, но постарались рассмотреть ситуацию без формализма, по справедливости. В результате он получил взыскание и остался на должности. Правда, потом поехал поправить здоровье в Кисловодск и там умер: сердце не выдержало. Полученный стресс дал о себе знать. Доброхоты, которые инициировали проверку, добились своего. Это вам не теперешние золотые унитазы и многоэтажные дворцы. Людям за копеечные нарушения попросту могли сломать жизнь. При этом некоторые выходили сухими из воды.

И уж совсем обидно бывало за простых людей. Мунавара Гимадеевна припомнила еще один случай, когда в прокуратуру поступило заявление на пожилую чету.

Пенсионеры гостили у детей в Самаре и привезли оттуда два ведра вишни. Половину ягод они законсервировали, а второе ведро понесли на рынок продавать, чтобы оправдать дорожные расходы. И вот на деда с бабкой завели уголовное дело за спекуляцию. Тогда начали гонять тех, кто торговал излишками со своих садов-огородов.

Это считалось нетрудовыми доходами.

— Я пошла к прокурору города Николаю Соколову и заявила, мол, не могу вести это дело — ну что, мы будем стариков за ведро вишни судить? Какая еще спекуляция?!

Николай Алексеевич посмотрел материалы и согласился со мной. Принял решение под свою ответственность — прекратить дело за малозначительностью, хотя на тот момент эту статью уже отменили. Проскочило, к счастью.

Про тень Ленина и шурупы

Еще на заре своей прокурорской карьеры стажер Киреева просила своих наставников брать ее с собой на место преступления. Как-то в два часа ночи раздался телефонный звонок от дежурного прокурора: «Собирайся, мы скоро за тобой заедем — у нас труп».
— Я сказала, что прямо к дому подъезжать не надо, чтобы не терять время. Да и неловко как-то, всего-навсего стажер, а мне тут машину подают. Поэтому я за пять минут собралась и выскочила на улицу. Встала возле памятника Ленину, жду. Полчаса проходит, еще пятнадцать минут — никто не приезжает. Естественно, ведь пока оперативникам дали машину, пока они забрали необходимые документы. Три часа ночи, какие-то типы мимо проходят. Стало не по себе, и я вжалась в постамент памятника, чтобы спрятаться в его тени. Потом прокурор меня отругал за мою бесшабашность: «Сказал же, что заедем, зачем среди ночи одна на улицу вышла?» А мне казалось, чем скорее я выбегу навстречу опергруппе, тем быстрее мы приедем на место и раскроем преступление. Молодость…

Так же крепко врезалось в память нашей собеседницы и ее первое самостоятельное дело. Она занимала должность следователя городской прокуратуры Стерлитамака, когда ей поручили расследовать убийство. В жилом доме напротив парка Гагарина в подвальном помещении располагалась слесарная мастерская. Во дворе полно людей — свидетели, милиция, зеваки, местные жители. Зам­начальника милиции ввел молодого прокурора в курс дела: 50-летнего слесаря ударили по голове, возле него сидит его собачка, а все вокруг, вплоть до лестницы, щедро обсыпано махоркой.

— Оперативники-то все опытные, как говорится, битые. А мне 28 лет, соплюшка в сравнении с ними, никакого опыта. Замначальника аккуратно мне намекает: надо бы спуститься в подвал, осмотреть труп и место преступления. Я сама должна была в первую очередь это сделать, но растерялась. В подвале все казалось мрачным и загадочным. Как сейчас помню: на полках инструменты, железяки, на столе в газетке вареная картошка в мундире, на полу валяется пустая водочная бутылка, — припоминает Мунавара Гимадеевна.

По правилам прокурор должен в протоколе описать место преступления, и Киреева добросовестно начала описывать все шурупы с винтами, которых в мастерской было не счесть. Пока она старательно занималась своей писаниной, оперативники установили убийцу, оказалось, что это сожительница слесаря. И нашли орудие преступления — кирку. Задержанная работала на заводе уборщицей, это была довольно грубая женщина. Хриплым голосом она поведала: сидели они с другом, выпивали да вдруг повздорили. Не мудрствуя лукаво, собутыльница треснула любимого по голове тем, что под руку попало. Кстати, она же и махорку рассыпала вокруг, чтобы собака след не взяла.

— Злоумышленницу посадили, кажется, лет на восемь. А я потом долго вспоминала свою ошибку — на целый лист сделала описание железок, которые не имели к делу отношения, — улыбнулась собеседница. — Между прочим, в 60-е годы, когда я начала работать в прокуратуре (в Стерлитамаке), если происходило убийство — это считалось ЧП, а если два — вызывали на ковер в столицу.

Адвоката спрятали от расправы

Трагедия произошла в начале 70-х годов. Рано утром на электричке в Стерлитамак приехала девушка. По пути домой ее подкараулил неизвестный, изнасиловал и убил.

Город буквально бурлил от возмущения. Преступление стало еще более резонансным, когда нашли душегуба. Им оказался сын местного влиятельного человека. Дело слушалось на выездном заседании Верховного суда республики, которое проходило в местном Доме культуры.

На площади яблоку негде упасть — столько народу собралось. На улицу вынесли динамики, чтобы можно было слушать ход судебного заседания. Для адвоката обвиняемого организовали охрану, поскольку люди негодовали — как он может защищать изверга?! Заседание длилось два дня, обвиняемый признал вину, суд приговорил его к смертной казни. После оглашения приговора адвоката пришлось выводить через черный ход, чтобы над ним не устроили самосуд.

— Сегодня изнасилования и убийства стали какой-то обыденностью. В фильмах смакуются сцены насилия, выпускаются компьютерные игры на эти темы. В интернете можно найти настоящие инструкции к действию. У детей и подростков, в силу особенностей психики, нет четких границ — где заканчивается игра и начинается реальная жизнь. Кроме того, чувство безнаказанности развязывает руки. Этому способствует и излишняя, на мой взгляд, гуманизация законодательства в отношении преступников. А еще я не люблю смотреть детективы. Мне они кажутся глупыми, — сказала в завершение разговора Мунавара Киреева, проработавшая практически двадцать лет (с 1967 года) в стерлитамакской прокуратуре и десять лет возглавлявшая надзорный орган в Салавате.

Автор:Нэдда ПУХАРЕВА