Все новости
Cоциум
10 Января , 13:15

Уфимские страсти русского лото

Не иначе как святочная нечисть поглумилась над азартным игроком в ночь перед Рождеством

Анна Станиславовна Каргина-Хилькевич после окончания Смольного института. 1912 год.Фото:из архива Коростылевых

«Богатыри», «кочерга», «барабанные палочки», «валенки»… Под тихое бормотание «кричащего» в лото я засыпала. О том, что столь специфические названия имеют бочонки с цифрами 33, 7, 11, 66 соответственно, я узнала в семь лет, когда мне стали позволять присутствовать при игре взрослых.

Начало 60-х. В нашей новой трехкомнатной квартире два-три раза в месяц собирались гости. Это родственники, знакомые, соседи. Были среди них завсегдатаи, а бывали редкие визитеры. Со временем я уже знала многих игроков по именам, наблюдала за их реакцией на проигрыш-выигрыш или неожиданно обнаружившийся мухлеж, угадывала их музыкальные пристрастия, поскольку выполняла роль, как теперь сказали бы, диджея… То есть ставила на проигрыватель пластинки.

Немного истории

Первой лотереей, где игроки сами выбирали числа, можно считать итальянскую «Lo Giuoco Code Loto», которая берет свое начало со времен выборов в Генуе в 1476 году. Дело в том, что в Генуэзской республике выборы в главный орган самоуправления Великий Совет проводились по жеребьевке. После многоступенчатого отбора к последнему туру голосования допускались девяносто кандидатов, из которых надлежало выбрать всего пять человек. Выборы проходили так: каждому кандидату в члены Совета присваивался порядковый номер с первого по девяностый. Затем в урну закладывали девяносто пронумерованных шаров. После тщательного перемешивания из нее доставали пять шаров. Случай делал свой выбор.

Жеребьевка щекотала нервы. Вскоре лото получило распространение как игра и начало свой путь по миру.

В словаре Даля дано такое определение: «Лото — игра, где вынимаются жеребейки с числами, и каждый покрывает на своих картах эти числа; две клетки в строку покрытия называются амба, три — терна, четыре — кватерна, пять — квинта, которая и выигрывает». Игра состоит в том, что играющие закрывают на картах номера от 1 до 90. Один из участников игры называет («кричит») номера, указанные на доставаемых из мешка «втемную» фишках. Выигрывает игрок, который раньше закроет все числа. Ставки обычно делают «от каждой карты» с возможностью игрока играть на нескольких картах. Победитель выкрикивал: «Bingo!», что означало «выигрыш».

В Россию лото привезли в XVIII веке из Европы. Уже тогда игра приобрела тот вид и формат, который знает практически каждый современный человек.

Лотошный Интернационал

Моя мама не любила большие компании и азартные игры, поэтому она брала на себя приготовление ужина и оформление стола, с тем чтобы потом быть свободной. На помощь ей приходила соседка чувашка тетя Валя, водитель трамвая, и ее сын Миша, повар заводской столовой. В два тазика делали какой-нибудь салат и пекли маленькие кексики с курагой, изюмом или орехами. В зависимости от сезона готовили фаршированные перцы, голубцы, холодец, жареную картошку с грибами или колбасой. Для женщин покупали мадеру или кагор, мужчинам что-либо покрепче. Заранее собирали минимальную сумму на продукты; кто мог, вносил более серьезный вклад деньгами или приносил дефицитные закуски, дорогие вина.

Застолье носило символический характер. Главное — общение, а затем игра в лото. Среди постоянных игроков были две подруги: Варвара Павловна Коростылева 1894 года рождения, наша родственница по отцовской бабушке, и ее ровесница Анна Станиславовна Хилькевич, выпускница Смольного института благородных девиц, педагог, знавшая несколько иностранных языков, отчаянная модница до самых последних дней жизни. В середине 60-х годов им обеим было за семьдесят. Анну Станиславовну изредка сопровождал ее моложавый супруг, красивый седоватый поляк Евгений Янович.

Весьма своеобразной личностью являлся Энгель Иванович Цыплаков — Цыпочка — крещеный татарин, лингвист, попавший к нам по рекомендации наших казанских родственников. Он преподавал немецкий и французский в техникуме, поэтому гости легко переходили на иностранные языки, деликатно уточняя на русском, о чем идет речь.

Не могу не вспомнить еще одного азартного игрока — добрейшего дядю Федю, нашего дворника, человека, всегда готового прийти на помощь, касалось ли дело каких-то столярных вопросов или сантехнических. В свободное время он подрабатывал доставкой мебели в качестве грузчика и рикши. Автотранспорта тогда не хватало, а у Федора была самодельная тележка, в которую он впрягался и благополучно доставлял приобретенный товар до дома покупателя.

Бывало, к нашей компании присоединялась наша бывшая соседка по черниковской квартире еврейка Белла Самуиловна Коган с супругом или с дочерью. Все трое были стоматологами и, естественно, каждый из игроков-лотошников хоть изредка, но попадал в умелые руки этих виртуозных специалистов.

Концерт по заявкам

Когда после ужина игроки разбирали карточки, я приступала к своим обязанностям. В предыдущий визит гости оставляли записки с пожеланиями услышать то или иное произведение. Нужные грампластинки заранее были выбраны из огромной отцовской фонотеки, которая занимала несколько полок в специальном шкафу. Игру начинали со ставки в 15 копеек, но впоследствии ставка увеличивалась до 20 копеек, а изредка доходила до рубля. «Кричали» по очереди. Больше всех горячился и суетился дядя Федя. Он был глуховат на одно ухо, поэтому менял свое место каждый раз, когда «кричащий» оказывался возле больного уха.

Энгель Иванович вдовел уже лет пять. Детей у него не было. После смерти жены, перебравшись из Казани в Уфу к сестре, он надеялся отвлечься от грустных воспоминаний, но сестра скоропостижно скончалась, и мужчина остался совершенно один в незнакомом городе. Наша «лотошная» компания пришлась ему по душе, он ценил эти встречи, всегда стараясь внести свой посильный вклад в общее дело. Ему было лет шестьдесят пять, и Анна Станиславовна дружески просила: «Энгель Иванович, Цыпочка, расскажите нам что-нибудь!» В ответ он смущенно улыбался и говорил: «Что ж рассказать? Я на днях Гейне перечитывал…» Далее следовали лирические строки на немецком языке. Не понимая ни слова, по выражению лиц я угадывала возвышенное состояние духа присутствующих. Варвара Павловна вздыхала, тихо повторяла последние строчки стихотворения и, мешая русские слова с немецкими, выражала признательность. Моя тетушка Нина переводила с немецкого для Федора; Белла Самуиловна — тете Вале и Мише. Игра возобновлялась. Фоном к происходящему звучали арии из опер или романсы в исполнении Бориса Гмыри, Сергея Лемешева, Надежды Обуховой.

После ухода гостей, помогая мыть посуду, тетя Валя качала головой и повторяла: «Душевно у вас! Не все понимаю, но тепло как-то…»

«Взвейтесь, соколы, орлами!»

Евгений Янович, приняв горячительное, впадал в игривое настроение: отпускал двусмысленные шуточки, демонстрировал фокусы, доставая бочонок с нужными цифрами из кармана соседа, или, извиняясь, просил кого-нибудь из дам заглянуть в собственную сумочку. В процессе игры он характеризовал свое положение речитативом: «Не для меня пришла весна…» — если нужные цифры долго не назывались, и «Взвейтесь, соколы, орлами!» — если дело шло к выигрышу. Евгений Янович успевал рассказывать анекдоты, замечал промашку невнимательного игрока, отлучался к этажерке, где стояли бутылки со спиртным, тонко нарезанными ломтиками сала и солеными огурцами.

Меня несколько пугал его бурный темперамент, я побаивалась неожиданных вопросов, типа: «А скажи-ка, любезная Галина, какой город является столицей Финляндии?» или «Как ты мыслишь, арбуз — это овощ аль фрукт?» Единственное, в чем я симпатизировала Евгению Яновичу, это музыкальные пристрастия… Старинные марши и вальсы в исполнении духового оркестра я всегда включала в программу с огромным удовольствием.

Странная, трагикомическая история, которую я хочу рассказать, случилась в канун католического Рождества 1967 года. Игра в лото шла своим чередом. Отзвучали неаполитанские песни в исполнении Муслима Магомаева, я поставила любимое танго Варвары Павловны «Черные глаза»… Голос некогда популярного певца Петра Лещенко звучал с заезженной пластинки томно и проникновенно. Кто-то предложил повысить ставки. Находившийся уже в подпитии супруг Анны Станиславовны вдруг усмехнулся и заявил: «Ставлю свою жену!» Энгель Иванович удивленно вскинул брови: «При таких условиях я готов играть против вас… на все наличные!» Цыпочка вывернул содержимое своих карманов — более ста рублей, а сверху положил золотые часы. Все замерли. Анна Станиславовна побледнела и что-то возмущенно сказала мужу по-французски. Ей по-русски ответил Энгель Иванович: «Прошу вас, не беспокойтесь! Евгений Янович, конечно, шутит. Вот только я не собираюсь шутить… Я был бы счастлив, если б вы оказали мне честь… до конца дней… В общем, я делаю вам предложение».

Передаю происшедшее со слов моего отца и тетушки. Присутствующие восприняли инцидент как пьяную выходку Евгения Яновича, но когда выяснилось, что он проиграл, Анна Станиславовна молча встала и подошла к победителю со словами: «Ну, Энгель Иванович, считайте, что я ваша».

Не может быть!

Через несколько дней после этого происшествия Варвара Павловна, раскрасневшаяся и возбужденная, шепталась с тетей Ниной на кухне. До меня долетали отдельные фразы: «Она перевезла к Цыпочке все свои вещи! Ужас!!! Ведь почти тридцать лет совместной жизни! …Запил! Это просто бред или сон? Ну не может быть! …Нина, как сторонний человек ты должна вмешаться! Анна послушает тебя! Ради бога…»

Однако ничего уже не изменилось. Новый год по старому стилю мы провели без Евгения Яновича. Готовили цыплят табака, сельдь под шубой. Миша объяснял мне, как правильно размещать столовые приборы, какие тарелки используют для тех или иных блюд, какие рюмки идут под вина, а какие под водку или коньяк.

Опять звучали романсы, вальсы Штрауса… Все было как всегда, но в воздухе витало напряжение. Разговор не клеился, гости смотрели в тарелки. Обстановку разрядил дядя Федя… Он принес записанную на «костях» (рентгеновская пленка) песню про черного кота. Варвара Павловна встрепенулась и всех пригласила танцевать. Пока народ был занят в зале, мы с Мишей первыми дегустировали на кухне пирожки. Похрустывая румяной корочкой, мой визави мечтательно произнес: «Она, конечно, не красавица, но есть какая-то притягательная сила в ее глазах, в манере говорить…» — «Ты о ком?» — «Об Анне Станиславовне». — «Она же старая!» — «При чем тут возраст?! Маленькая ты еще… Вот, слышишь музыку? Говорят, твист… неприлично! А мелодия захватывает, и ты уже втягиваешься в этот ритм, сердце как бешеное бьется, и крутит тебя, крутит… Повезло Цыпочке! Не пропадет он с ней».

Весной состоялась свадьба Энгеля Ивановича и Анны Станиславовны. Было свежо в цветущем саду возле дома, где накрыли столы. Усадьба находилась недалеко от уфимского железнодорожного вокзала. В воздухе витали ароматы сирени и пропитанных смолой шпал. До нас доносились гудки локомотивов, мерный стук колес и отдаленный голос диктора, объявляющего прибытие или отбытие очередного поезда.

Ближе к вечеру после торжественного обеда Анна Станиславовна пригласила всех на веранду. Достали лото. «Василь Василич» (88), «половину просим» (48), «чертова дюжина» (13)… «Граждане пассажиры, поезд Челябинск — Одесса прибывает…» Через несколько минут я уже крепко спала на кожаном диванчике, заботливо укрытая шерстяным пледом.

Фото из архива Коростылевых.

Уфимские страсти русского лото
Автор:Галина ФАДЕЕВА