Все новости
Cоциум
4 Января , 13:15

Школа практической журналистики

Были времена, когда печатное слово могло спасать жизни

Школа практической журналистики
Школа практической журналистики

За свою долгую жизнь газета, как и вся страна, переживала разные времена. Лучшими были те десять лет, с 1954-го по 1964-й, когда редакцию «Советской Башкирии» возглавлял Иван Давыдов, считает наш старейший журналист Ирина Демидова. В мае ей исполнилось 92, но если вдруг возникает необходимость перечислить пофамильно всех фронтовиков газеты или извлечь из небытия дела давно минувших дней, в редакции знают, к кому обращаться. Память Ирины Николаевны с компьютерной точностью хранит имена, даты, события и никогда не дает сбоев.

Куда вуз послал

В Уфу, признается Ирина Николаевна, она приехала против воли и ничего хорошего от этого города не ждала. Для выпускников журфака УрГУ 1953 года башкирская столица была пугалом: по возвращении с практики однокашники рассказывали страшилки о пьющих дядьках в редакциях, и на распределении от Уфы один за другим отказались семь человек. Терпение комиссии истощилось как раз на Демидовой, когда и она, в свою очередь, заявила: «Только не Уфа». «Поедете, а не то сошлю на Тихий океан!» — хлопнул ладонью по столу председатель, а затем последовали аргументы «за»: теплоходы на реке Белой, на которых можно ездить в командировки, роскошные гладиолусы на клумбах, прекрасный балет. «Уфа — это все-таки Европа!» — подбодрили девчонку члены комиссии, протягивая ей ручку, чтобы расписаться в приказе.

И вот — первый рабочий день в «Советской Башкирии». Старенький редактор, повертев в руках ее путевку, пожал плечами: жилья для вас у меня нет, решайте как хотите — вроде того, что можете и вовсе исчезнуть. Исчезнуть Демидова никак не могла: диплом выпускникам отдавали лишь после двух лет отработки по распределению. Выходит, надо было оставаться.

В промышленном отделе, куда ее направили, единственный оказавшийся на месте сотрудник сосредоточенно чистил перочинным ножом черную редьку. Закуска, поняла девушка, подготовленная рассказами однокурсников. В принципе, они не так уж отличались от действительности: прямо напротив здания редакции располагался магазин, где торговали спиртным на разлив, и корреспонденты время от времени ненадолго отлучались куда-то «по делам». К вечеру ни одного свободного дивана, какие стояли в каждом отделе, было не найти.

Принимавший ее главный редактор вскоре сменился другим, следующий тоже надолго не задержался, а там и сама Ирина, успевшая выскочить замуж, ушла в декретный отпуск. Когда через пять месяцев вернулась на работу — ба, в кабинете редактора опять новое лицо! Это и был Давыдов, который дал новую жизнь газете и подарил ее сотрудникам счастье быть причастными к настоящей журналистике.

Под отравленным небом

— Ивана Владимировича прислали к нам из ЦК партии, до этого он работал редактором газеты в Нальчике, имел звание кандидата исторических наук, хорошо разбирался во всех вопросах, а главное, был журналистом в самом высоком смысле слова, — вспоминает Ирина Николаевна.

С приходом Давыдова в редакции появился новый отдел — советского строительства и быта, куда и перевели молодую журналистку. Первым ее заданием было сходить на двухдневное совещание медработников и написать статью о проблемах здравоохранения региона. На том совещании многих потрясло выступление главного санитарного врача республики, которая требовала расселить поселок Новоалександровка в Орджоникидзевском районе Уфы: он оказался в санитарной зоне нефтеперерабатывающего завода, и рождавшиеся там дети отставали в развитии и непрерывно болели.

— Тема считалась закрытой, бить в набат по этому поводу газета не могла: в Уфе, как в сказочном Багдаде, все должно было быть тихо и спокойно, — рассказывает Демидова. — Максимум, что мы могли сделать в той ситуации, — это организовать диспансеризацию детей и дать им возможность полечиться в санаториях за счет отравляющего предприятия. Свои соображения я изложила редактору, он подписал план оздоровительных мероприятий, инициированных редакцией, и назначил меня ответственной.

С тех пор без визита в Новоалександровку не проходило и недели. Ирина Демидова возила туда врачей, депутатов, комиссии из горсовета, чтобы те своими глазами увидели задыхающихся, хрипящих, ослабленных малышей. Время от времени у высоких чинов сдавали нервы, и они, стуча кулаком, требовали хоть из-под земли достать квартиру и отдать той или иной семье. Однако все это было каплей в море и проблемы никак не решало. Демидова регулярно докладывала редактору, сколько детей пролечили, сколько переселили, а однажды, когда двухлетнюю девочку из поселка второй раз за месяц забрали на «скорой» в больницу и было неизвестно, успеют ли довезти, не выдержала. Это не помощь, а издевательство, заявила она в лицо шефу. Только ребенок окрепнет, начнет улыбаться — его обратно в поселок: езжай домой, детка, травись дальше.

— Давыдов, как мне показалось, немного смутился, развел руками: все равно ничего другого мы сделать не можем. Потом помолчал и добавил: «Пока не можем». И это его «пока» заронило во мне искру надежды, — продолжает Ирина Николаевна.

А дальше история разворачивалась так: Давыдов взял отпуск и поехал отдыхать на юг. Никто не знал, что по дороге он сделал остановку в Москве и передал в ЦК КПСС увесистую пачку полученных газетой писем, в которых жители Новоалександровки жаловались на свое горькое житье под отравленным небом. С этого момента все и завертелось: местные органы власти приняли решение о расселении поселка, и хотя шло оно мучительно медленно, окончательно завершившись только в конце 1990-х, это была полная победа «Советской Башкирии» и ее редактора Ивана Давыдова. Вот за такие дела газеты и прозвали в свое время четвертой властью, замечает собеседница.

Давыдовская выучка

С того времени в редакции завелась добрая традиция: если корреспондента что-то хватало за живое, он шел к редактору, и они вместе придумывали, что предпринять.

Кроме того, хотя бы раз в год Давыдов приглашал к себе каждого творческого сотрудника и поручал ему очень серьезную тему, которая давала журналисту почувствовать, что от его пера что-то зависит, а главное — помогала решить какую-то проблему и расширить сферу влияния газеты. Теперь, когда ты приходил и показывал свое удостоверение, все почтительно говорили: «Ого! Из самой «Советской Башкирии» пожаловали!».

— С нашим отделом активно сотрудничал один автор, председатель исполкома Кушнаренковского района, — вспоминает еще одну историю Ирина Демидова. — Его очень беспокоил вопрос, как уложиться в сроки при рассмотрении жалоб и заявлений трудящихся: пока едешь проверять одну жалобу, прилетает сто других о том, что их вопрос «засолили».

В отделе ему предложили: пусть райисполком составит график и по очереди объезжает деревни, проводя, как сказали бы сегодня, выездные приемы граждан.

Председатель ухватился за эту идею, каждый выезд к народу освещался в газете, опыт Кушнаренково подхватили в Дюртюлях, Чекмагуше, Илише, Кигах. А через несколько месяцев в «Известиях», главной правительственной газете страны, вышла статья «О положительном опыте работы местных органов власти Башкирии», где речь шла как раз об этих выездных заседаниях. Давыдов, держа в руках тот номер «Известий», сказал на планерке: «Вот, уважаемые коллеги, конкретный результат вашей работы».

Когда в Уфе началась массовая многоэтажная застройка и затрещали крыши отживших свой срок домишек, городские власти оказались в сложном положении: с раннего утра кабинеты осаждали взбудораженные жители, выясняя, куда и когда их переселят, сколько «квадратов» дадут. С этими вопросами обращались и в газету.

Сотрудники отобрали 15 писем и попросили прямо в редакции ответить на них председателя горисполкома. В назначенный час тот прибыл на Карла Маркса, 25 («Советская Башкирия» в то время размещалась там), а за ним в редакционную теснотищу... хлынул весь город.

— Тема была настолько болезненной, что любая информация распространялась мгновенно. Мы как-то упустили это из виду и, честно говоря, растерялись, увидев на пороге колышущееся людское море, — рассказывает Ирина Демидова.

Пришлось спешно менять место встречи. К счастью, рядом, на Коммунистической, находился зал общества «Знание», хотя и он с трудом смог вместить всех собравшихся.

Эмоциональный разговор с горожанами продлился с пяти вечера до часу ночи. Когда зал наконец опустел, серый от усталости председатель упал на стул и, едва шевеля губами, произнес: «Ну и банька!» Однако в последующем от приглашений редакции он не отказывался, откликались и другие чиновники, а читатели знали, что всегда могут получить разъяснение по острым вопросам из первых уст.

— Газета стала приносить реальные результаты, избавлять людей от тягостных, нерешаемых, мешающих жить и дышать проблем, и появилось какое-то трепетное к ней отношение, — для Демидовой те годы навсегда остались золотыми. — Надо благодарить судьбу, что мы прошли давыдовскую школу, ощутили силу печатного слова, и этот опыт стал путевкой в большую журналистику для целого ряда сотрудников. Выходцы из «Советской Башкирии» потом работали в «Правде», «Труде», «Экономической газете», журнале «Огонек», а один даже возглавил ведомственную газету гражданской авиации СССР.

В 1964 году появилась газета «Советская Россия», и Давыдова пригласили туда заместителем редактора. Бывая в Москве, его бывшие подчиненные не упускали случая заглянуть к нему, и было видно, что его согревают эти встречи.

Интересно, что нынешняя молодежь и вовсе не знает такого выражения — четвертая власть.

— Тут обижаться можно только на государство, уж никак не на газеты, — философски замечает по этому поводу журналистка, отдавшая «Советской Башкирии» 32 года жизни. — Я считаю, сегодня «Республика Башкортостан» взяла правильное направление — защищать достоинство простого человека, его право на нормальную жизнь, доброту и милосердие. Это вечные ценности, которые не устареют и через тысячу лет.

И напоследок

Помня слова своих университетских наставников о прекрасном балете в Уфе, в первые же дни по приезде в город Ирина Демидова купила билет в оперный театр.

Давали «Эсмеральду», в главной роли — народная артистка, известная в стране балерина уже довольно солидного возраста. Спектакль был утренний, в полупустом зале — в основном мамы с детками трех-пяти лет. Поднялся занавес, перед зрителями предстал Нотр Дам де Пари, на сцену выпорхнула Эсмеральда, но в прыжке, вероятно, зацепилась за что-то ногой и со всего маху рухнула на пол. Упала и лежит. Зал замер. Кто-то из-за сцены закричал: «Занавес! Занавес!», но по закону подлости занавес, дернувшись несколько раз, беспомощно повис.

В этот момент из-за стены Нотр Дам де Пари выскочил… настоящий живой козленок. В спектакле он играл белую козочку Эсмеральды, но был почему-то черным.

Четвероногий артист устремился к лежавшей партнерше, потрогал ее копытцем, будто хотел осведомиться о самочувствии, но тут детей в зале как ветром сдуло с материнских колен. Они с визгом кинулись к козленку, забыв о том, что перед сценой есть оркестровая яма и можно запросто загреметь на голову первой скрипке.

Впрочем, порядок был быстро восстановлен. Мамы догнали детей, занавес наконец опустился, потом поднялся, и спектакль благополучно дотанцевали. «Когда спустя несколько лет я рассказала эту историю нашему заведующему кафедрой, большому поклоннику уфимского балета, он хохотал до слез», — завершила свое повествование Ирина Николаевна.

Автор:Татьяна КРУГЛОВА
Читайте нас в