У каждого своя война…

Отец был подготовленным солдатом. Срочную отслужил в Узбекистане в начале 1930-х в погранотряде НКВД СССР. За три года хорошо освоил солдатскую науку: метко стрелял, отлично владел штыком и шашкой. На границе с Афганистаном в те времена было неспокойно. Ни дня не обходилось без происшествий. В числе нарушителей были и недобитые басмачи, и контрабандисты, и жители ближайших афганских аулов, приходившие с намерением захватить скот или заложников. При прорыве бандгрупп через границу часто приходилось пускать в ход боевое оружие.

За несколько лет до войны отец вернулся в свой родной погранотряд на сверхсрочную службу в звании старшины. Может, эта школа и помогла ему выжить в оборонительных боях под Москвой в начале Великой Отечественной...

Воевать начинал в 32-й стрелковой Краснознаменной дивизии, которая позже стала именоваться 29-й гвардейской стрелковой Ельнинской Краснознаменной ордена Суворова дивизией. Оценив боевую выучку и подготовленность отца, его зачислили в 31-ю отдельную разведывательную роту, которая состояла из молодых солдат. Он оберегал их, учил искусству воевать и выживать. Разведчики совершали неоднократные вылазки за передовую, откуда возвращались с «языками» или без них. Получил четыре ранения. Три легких, а последнее, четвертое, лишило его двух пальцев левой руки.

Произошло это так. Дивизия третий день находилась в обороне. Местность была болотистая. Приходилось вжиматься не в землю, а в болотную жижу. Минометные обстрелы велись с обеих сторон. Только успел поднять левую руку, как осколок мины буквально срезал два пальца. По нынешним временам, их могли бы и пришить. Но не на войне. Руку ему перевязали и отправили в госпиталь. Там, пока рана заживала, отец провел три недели. А затем тут же, в госпитале, военно-врачебная комиссия вынесла вердикт: к военной службе не годен. Дали инвалидность. Так отец вернулся на родину, в село Бузовьязы, в первый раз. Его встретила семья, родные. Дома он отдохнул, набрался сил и снова попросился на фронт. Просьбу удовлетворили, но определили на хозяйственную службу.

После окончания месячных курсов в Челябинской окружной школе поваров гвардии старшина Абдеев вновь оказался в своей дивизии. Стал командиром военно-полевой кухни. В подчинении: напарник — рядовой боец-казах и лошадь, запряженная в повозку. Стоит отметить, что в военное время работа повара была очень уважаемой, а военно-полевая кухня — одним из самых важных стратегических объектов. Для солдата прием пищи — не просто утоление голода, а восстановление сил перед очередным сражением и редкие минуты отдыха. Кухня должна была кормить солдат в любых условиях, несмотря на постоянные атаки противника или перебои с поставками продуктов.

Приходилось и черпак менять на автомат, и в боевых столкновениях участвовать, и под огнем пробираться к бойцам. У гвардейского повара солдаты никогда не оставались голодными: война войной, а обед по расписанию. Если невозможно было проехать, взваливали термос с едой на спину и где пешком, где ползком, но добирались до своих.

Не оставалась голодной и работяга-лошадь. Ей тоже полагалась норма довольствия в виде сена или овса. Летом напарники сами подкашивали густую траву и подкармливали «лошадиную силу». Это настолько вошло в привычку, что отец уже в мирное время, будучи деревенским жителем, всегда держал лошадь, для которой каждое лето доверху наполнял телегу свежескошенной травой.

Во время встреч со школьниками ветеран Абдеев любил рассказывать такой курьезный случай: «Как-то вдвоем с напарником мы везли обед в свою войсковую часть. Дорога была малознакомая, и мы отклонились чуть в сторону. У небольшой рощи стояли какие-то люди, которые подпрыгивали и отчаянно махали нам. Подъехав ближе, мы увидели троих вражеских солдат с котелками в руках. Истощавших, грязных, небритых. За ними неподалеку стояло замаскированное орудие. «Похоже, румыны», — подумал я. На нас были бушлаты без всяких знаков отличия, а поверх — поварские фартуки. Голодные солдаты бросились к нам с котелками, видимо, приняв за своих. Чтобы не обострять ситуацию, я предложил напарнику накормить их, а потом доложить своим. Так и поступили. Добравшись до части, мы немедленно доложили о нашей «находке» командованию. Через час румыны покорно стояли в расположении нашей части. И, похоже, были только рады, что попали в плен. Как выяснилось, войсковая часть румын спешно покинула эту территорию, забыв о своей огневой точке. Вояки они были никакие: мужеством и дисциплиной не отличались».

После этой истории гвардии старшину Талипа Абдеева наградили за солдатскую смекалку медалью «За боевые заслуги».

А дальше боевой путь отца в составе 29-й гвардейской стрелковой дивизии лежал на запад и завершился в Прибалтике. Он участвовал в освобождении городов Лудза, Даугавпилс, Рига.

Демобилизовался в сентябре 1945 года и во второй раз вернулся домой. А те оборонительные бои, когда ему несколько суток пришлось лежать в болотах, всю жизнь напоминали о себе тяжелой болезнью ног.

После смерти отца я перебирал его боевые награды и с удивлением увидел медаль «За победу над Германией». Поразила не сама медаль, а дата ее учреждения — 9 мая 1945 года, то есть в День Победы! Можно сказать, победная медаль.

Ею было награждено около пятнадцати миллионов человек. И каждый предъявивший удостоверение к этой медали мог беспрепятственно пройти на Парад Победы в Москве 24 июня 1945 года.

Сегодня живых участников войны осталось совсем немного. Их стараются окружить вниманием. Проводят торжественные марши в их честь, организуют для них концерты, приглашают на юбилейные мероприятия. Отец жил в поселке Прибельский и всегда с теплотой вспоминал свои встречи со школьниками. В 1985 году, в честь 40-летия Великой Победы он был награжден орденом Отечественной войны II степени.

Гвардии старшина в отставке Талип Мингалимович Абдеев немного не дожил до 50-летия Победы. Память о нем живет в наших сердцах и будет жить всегда. В завершение хочу привести строки из проникновенного стихотворения Евгения Евтушенко «Людей неинтересных в мире нет», написанного в 1961 году:

Их тайные миры не возродить.

И каждый раз мне хочется опять

От этой невозвратности кричать».