Мятежные адмиралы

«Все наши дела ниспровергнутся, ежели флот истратится».

Пётр I.

Судьбу Крыма решил Черноморский флот. И в этом нет никакой тайны. Только произошло это не четыре года назад, а в начале девяностых, когда трещал по швам Советский Союз. Флот остался российским благодаря легендарному командующему Черноморским флотом Игорю Касатонову. Адмирал поступил так, как продиктовал ему долг. Он и его соратники, в числе которых был наш земляк контр-адмирал Александр Пенкин, убедили подчиненных не присягать Украине. По замыслу руководства незалежной, это должны были сделать все без исключения военнослужащие — от Измаила до Керчи, от Львова до Одессы — вся группировка бывших советских войск, насчитывающая семьсот тысяч человек. Сухопутные части округа присягнули, сдались, не ропща. Не возражали воздушные армии, пограничники, части ПВО, железнодорожных, внутренних войск, КГБ, МЧС... И лишь моряков сломать не удалось, хотя Генштаб в Москве снял флот со всех видов довольствия.

На мове не присягают

По воспоминаниям командующего, «Кравчук требовал, чтобы 3 января 1992-го Черноморский флот принял присягу Украине. Я этого делать не стал, сжег мосты, объявив 4 января флот российским и сказав, что подчиняться будем министру обороны СССР Евгению Шапошникову и командующему ВМФ Владимиру Чернавину. Отдельно подчеркнул, что черноморцы обязуются уважать законы государства, на территории которого находятся, готовы сотрудничать с министерством обороны Украины. Но без принятия присяги. Конечно же, никто не давал мне разрешения на подобные заявления. Я взял ответственность на себя и произнес вслух то, что думал. По форме это был мятеж. Совершенно неожиданный для всех, в том числе и для России. Первой о моем демарше написала газета New York Times. Буквально в тот же день!»

Возникает резонный вопрос: не маячила ли за спиной командующего фигура могущественного покровителя, прозорливого советчика? Увы. Министерству обороны в ту пору было не до Черноморского флота. Но у Игоря Владимировича был крепкий тыл: сослуживцы, подчиненные, единомышленники. Одним из них и был заместитель командующего Черноморским флотом по воспитательной работе Александр Пенкин.
«Остерегайся геморроя, Лёня!»

Описывая события того переломного момента, небезызвестный Андрей Караулов в книге «Русский ад» рассказывает о том, как адмирал на борту ракетного крейсера «Москва» советуется с Пенкиным и командиром флагманского корабля, словно взвешивая драматические последствия крайне непростого решения и отрекаясь от неприемлемого варианта. Пенкин спрашивает:

— Мятеж, Игорь Владимирович?

— Мятеж, контр-адмирал. Но это, товарищи, мятеж во славу России. Сегодня в течение дня ко мне обратились командиры военно-морских баз в Евпатории и Феодосии, командир 126-й мотострелковой дивизии, командир 14-й дивизии подводных лодок, комбриги из Николаева и Измаила, комдивы из Керчи, Очакова, Черноморского и многие другие наши товарищи. Вопрос только один: верность присяге не позволяет нам, черноморцам, менять Родину!..

Касатонов помедлил.

— В этой связи, товарищи, хочу отметить: никто и никогда не ставил передо мной задачу сохранить флот. И взаимодействие, какую-то помощь не предлагал. С Нового года в Москве все будто попрятались, и адъютанты не могут вразумительно объяснить, куда сейчас, в этот решающий час исчезли их начальники. Поэтому мне как командующему необходимо самому принимать политическое решение. Я уверен, товарищи, что определенные криминальные круги и в Москве, и на Украине уже предвкушают сейчас беспрецедентный передел разветвленной инфраструктуры Черноморского флота. Поэтому времени у нас нет. Время сужается каждую минуту, и вот-вот наступит точка невозврата.

Но я, товарищи офицеры и адмиралы, представить себе не могу, что у России нет больше Черноморского флота! Это… это уму непостижимо! Россия опять оказалась на пороге национальной трагедии и унижения, поэтому я, адмирал Касатонов, не могу допустить эту трагедию!

Рано утром, когда Ельцин еще спал, Кравчук сорвал все телефоны в Ново-Огареве. Президент Украины еще с ночи заготовил указ об отставке Касатонова, но командующий его опередил: флот подтвердил свою верность России, и Кравчук не знал, что ему делать.
Ельцин по дороге в Кремль позвонил Кравчуку:

— Не трогай адмирала, Леня! Руцкой говорит, он сумасшедший, а ракет у него столько, что они, понимашь, до любого Киева долетят. Тебе нужны ракеты над головой? Вот и сиди себе тихонько, я ж отдал тебе Севастополь. Но и к флоту больше не лезь, а то они правда стрелять начнут, на хрена нам, Леня, такой геморрой?..

Химеры незалежной

Легендарный адмирал возглавлял Черноморский флот всего год. По настоянию Кравчука его перевели в Москву. Формально на повышение. А его единомышленников, оставшихся в Севастополе, продолжали прессовать за пророссийскую позицию. Причем не только киевское начальство. Негодовали московские штабисты:

Командующий повертел в руках бумажный бланк и сказал:

— Раз идут такие телеграммы от наших «друзей», значит, мы на правильном пути.

Праведный путь, увы, выбрали не все. В 1992 году страсти стали накаляться. Истерия вокруг принятия украинской присяги однажды едва не довела до трагедии. Об этом случае даже писала «Красная звезда», а Пенкину было поручено разобраться в сути конфликта. А было вот что. Матросы Анатолий Заяц и Марат Абдуллин (один белорус, другой башкир) задраились в дизельном отсеке, отключили вентиляцию аккумуляторных батарей и заявили, что взорвут подводную лодку вместе с собой гремучим газом. На столь отчаянный поступок их подтолкнули действия провокаторов.

Воспользовавшись отсутствием командира подлодки, на борт проник заместитель командира дивизии капитан I ранга Лупаков. Вместе с помощником командира подводной лодки капитан-лейтенантом Петренко они зачитали по трансляции текст украинской присяги. Моряки потребовали вызвать командира и доложить об инциденте.

Текст присяги подписали всего несколько подводников — те, кто находился на центральном посту: один срочник и пять офицеров. Оставшиеся 42 человека наотрез отказались принимать участие в этом балагане и потребовали от командования флота отстранить от должностей инициаторов спектакля, грозящего перерасти в нешуточное противостояние между украинцами и представителями других национальностей.

Контр-адмирал Александр Пенкин, разбираясь в конфликте, выяснил, что матрос Абдуллин был призван из Башкирии. Ну как тут не порадоваться за малую родину, делегировавшую на флот парня, который без колебаний прервал трансляцию украинских агитаторов, отключив питание. В отсеке они с товарищем держали оборону до тех пор, пока на борт не поднялись старший помощник командира корабля и остальная часть экипажа.

Пропавшие москали

Даже в такой непростой обстановке моряки напропалую шутили, ставя в тупик киевских агитаторов.

«Как-то в штаб флота прибыл министр обороны Украины Морозов и попросил организовать встречу на большом противолодочном корабле «Керчь», — вспоминает Александр Пенкин. — Офицеры выстроились на юте, представляются, как положено по уставу. Командир дивизии контр-адмирал Ковшарь... Командир бригады капитан первого ранга Авраменко... Заместитель командира бригады по политчасти капитан второго ранга Чумак... Командир корабля капитан второго ранга Демиденко...»

Министр аж чуть из штанов не выпрыгнул от радости: «Как славно: все свои, украинцы! А где же русские?» В ответ командир дивизии с усмешкой заявил: «А русские все у вас в штабе Военно-морских сил — Кожин, Фомин, Данилов, Кузьмин».
Вроде пошутил, но министр юмор не оценил».

К слову

Офицеров, присягнувших Военно-морским силам Украины в 1992 — 1995 гг., оказалось всего 835 человек. Это пять процентов от офицерского состава Черноморского флота того времени.

Миллионы — к ногам жены

Жены офицеров, на чьи плечи легла забота о мужьях, детях, пропитании семьи, тоже не очень радостно откликались на шутки. Адмирал Пенкин вспоминает, как однажды выдали денежное довольствие сразу за несколько предыдущих месяцев. В одночасье стали миллионерами! И первый раз в жизни небрежно кинул на пол купюры (аж целых пять миллионов!) к ногам жены: дескать, погляди, каков орел. Валентина Владимировна, пересчитав деньги, печально глянула на супруга: столько уже к тому времени перезаняли, что весь этот ворох купюр долгов не перекроет. И так стало стыдно адмиралу, что на следующий день отдал жене всю копеечную заначку...

Такие были грустные времена. Родина попросту бросила свой флот на растерзание. Денег не платила, продовольствие не поставляла. Ходили легенды, как выбивал все это командующий флотом Герой Советского Союза, прославленный подводник Эдуард Балтин, сменивший Касатонова. Он звонил министру обороны: «Не пришлете денег, вынужден буду отправить отряд кораблей в Стамбул, слегка пограбить там. Для меня это — раз плюнуть. Турки даже почесаться не успеют...»

Третья оборона Севастополя

«Третья оборона» Севастополя — это образное, народное сравнение. Но если в Крымскую и Великую Отечественную осажденный город пришлось оставлять неприятелю, то в 1995 году, выступая перед севастопольцами и моряками-черноморцами, адмирал Игорь Владимирович Касатонов с полным основанием скажет: «Город и флот мы отстояли все вместе». А за год до этого 89 процентов горожан высказались за статус Севастополя как главной базы Черноморского флота России. Депутаты горсовета официально провозгласили его российский правовой статус.

И все же, если бы не стойкость флотских командиров, возможно, и не случилась бы «Крымская весна», и не стоял бы в Симферополе памятник «вежливым людям». Увы, памятники и звания героев достаются не всем. Но память народная все же выше официальных признаний. Будем помнить тех, кто сохранил флот, и гордиться земляками.

Кстати

День Военно-морского флота башкирские моряки и гости столицы торжественно отметят в полдень 29 июля в парке Победы у мемориала-памятника погибшим морякам.