Издательство «Республика Башкортостан»

Отпечатки на «белом пятне медицины»

Нащупать грань между умом и безумием, не ошибиться и помочь

Автор: Глеб ПЕВЦОВ
Фото: иллюстрация: Дмитрий ФАЙЗУЛЛИН
версия для печати

«Кидать» банки на кредиты, создавать ТОО, перепродавать шмотки в девяностые годы минувшего века стало повальным занятием граждан, хотя память их еще хранила заповеди морального кодекса строителя коммунизма. Спортсмены уходили в бандиты, крышевали магазины и палатки своих же друзей по двору. Особо желающих идти в науку за копейки не было. Глеб Певцов из этой схемы выпал: на четвертом курсе мединститута пошел работать на полставки фельдшером психиатрического отделения. Конечно, неслучайно: влюбился в «белое пятно медицины», посещая кружок, готовя доклады о Кандинском и Гиляровском. Став дипломированным врачом, устроился на «скорую помощь». Психиатрическую! И очень скоро убедился, что люди сходят с ума независимо от уровня образования и общественных заслуг, денежных доходов и социального статуса.

Не годится на вызов торопиться

Вышел в первую смену «шнурком» — стажером. Услышав вызов, опрометью кинулся к уазику-«буханке». В машине никого не было. Попрыгал по парковке, замерз на морозе, решил искать бригаду на станции. Там шофер «скорой» с врачом играли в шахматы.


— Ой, молодой, ты что — замерз? — спрашивает врач.


— Так вызов же срочный, я вас у машины ждал.


— Щас с Фаритом доиграем партию и поедем.


Так началась моя профессиональная обкатка.

Пришёл на помощь Чудов

Еще запомнился вызов на улицу Блюхера. Дверь открыла растерянная женщина. Говорит, муж в легком пальто, накинутом на голое тело, минут пять как вышел из квартиры по направлению к реке. Решили глянуть, куда бедолага лыжи навострил. С кромки обрыва видим человека, стоящего по пояс в ледяной воде, хотя на дворе март месяц еще. А там к Белой — крутой спуск. Бежим к машине, хватаем волокуши — брезентовые мягкие носилки — и, кто кувырком, кто на пятой точке, стремглав катимся к берегу.


Суицидально бредовый больной все же не успел погрузиться в студеную воду — санитары ухватили его за полы пальто. Я в джинсах и халате барахтаюсь рядом с несчастным, пытаясь не дать ему захлебнуться. Картина со стороны выглядела дичайшей: не поймешь, кто кого то ли спасает, то ли топит под занавес сумеречного дня. Мужчина от психоза и переохлаждения теряет сознание, закатывает глаза, а дальше — классика: развернутый судорожный припадок.


Выволакиваем на сушу дородного дядечку, укладываем на волокушу, тащим по слякотному берегу Белой по направлению к биатлонному стрельбищу: туда через спуск у парка Победы умчалась наша «скорая». Больного трясет, санитары насквозь промокли, а температура плюс 5 по Цельсию и пронизывающий ветер. Хорошо еще пришли на выручку биатлонисты — последние 500 метров до машины помогли дотащить пациента. Тогда я и познакомился с будущим олимпийским чемпионом Максимом Чудовым.


Грань между умом и безумием зыбкая. В Москве она стирается более гротескно, контрастно и особенно печальна на фоне излучающих благополучие бутиков, мчащихся по проспектам бентли, ресторанов, ночных клубов и роскоши Рублеффки лайф. И в этом диком шабаше непременно участвуют мажоры, продажные менты, чиновники и прочее ворье, присосавшееся к госбюджету.

Терзали смутные сомнения

В дом на Шаболовке нас с подачи участкового вызвали соседи «асоциальной женщины». На ее когда-то красивом лице синяки, следы ожогов и неизгладимая печать пьянства. Растеряна, беспомощна, в квартире «помойка». Участковый и представитель ЖЭКа не скрывают желания упечь в психбольницу спивающуюся женщину и «отжать» трехкомнатную квартиру в центре Москвы. Да, пьяница. Но психоза нет.


Презрительно смотрю на участ­кового, намекающего, что отблагодарит за услугу, и ухожу. Но остается тяжелый осадок, что эти «представители власти» не оставят в покое несчастную.

Экстази снесли купола

Богато обставленная мебелью квартира. «Новый русский» с золотой цепью до пупа и в наколках с куполами храмов на спине мечется по кухне, кричит:


— Твари! Убить хотят! Заказали! За што? Я отдам, все отдам!


Падает на колени, бросается под кухонный стол и уже оттуда испуганно причитает:
— Хана, док, к окну не подходи, там снайпер в маскхалате на большой березе справа от подъезда. Винтовка в руках. Вон, док, видишь, красный зайчик от его оптики по стенам бегает?


Стопроцентно наш пациент. Час назад вернулся из ночного клуба. Накокаинился плюс «спиды», коктейльчики, экстази — все в кучу намешал и часа три жрал и «танцевал». Интоксикационный галлюцинаторный острый психоз. Придется ему три недели поститься в психбольнице, довольствуясь макаронами да ухой из рыбных консервов. Поехали, «брат». А он ни в какую! Не доверяет, кричит:


— Вы подставные, увезете в лес и застрелите. Тебя, доктор, узнал — ты на стрелке с подольскими был...


Пришлось с фельдшером брать парня на ухват, пеленать парашютными стропами, голову — в полу и бегом в лифт.

Заслуженный борец с диссидентами

Квартира — стандартная хрущевка. Полновластная хозяйка — нищета. А квартиросъемщик — заслуженный чекист на пенсии. Верой и правдой служил коммунистам, прессовал диссидентов, боролся с интердевочками, контролировал милиционеров 70-х годов.


И вот состарился, здоровье пошатнулось: сосудистые изменения головного мозга, деменция, с трудом обслуживает себя сам. Пенсия невысокая, судя по содержимому холодильника: на полочках картошка, консервы и индийский чай «со слоном». В туалете две почетные грамоты — от Семичастного и от Андропова. Фотография на стене: юный офицер с правильной прической и комсомольским значком на лацкане пиджака, в волевом взгляде — вера в победу коммунизма. А сейчас — дряхлый старикашка с трясущейся головой, в поношенном трико с желтыми разводами. Дети в Америке, в стране врага. Внук — дебил, из интернета часами не вылезающий. Он в соседней комнате, но к нам даже не вышел. Ему некогда сходить в магазин за хлебом и ливерной колбасой. Просьбы деда игнорирует, отмахивается: «Завтра, деда, сегодня я вышел на второй уровень Варкрафта».


У деда жалоб-то и нет: так, псевдореминисценция и слабость краткосрочной памяти. Не помнит, что ел на завтрак: то ли макароны, то ли кашу пшенную. Но в деталях рассказывает, как лично однажды удалось увидеть Брежнева. Поедем, заслуженный, в дурдом, там трехразовое питание, обследование за счет того государства, коммунизм в котором строил, да вот помешали супостаты. И витамины, кстати, дают. Дед радостно откликается: «Сыночки, у меня и вещи собраны».

Пастух с тротилом

Под утро так хочется спать, что не спасает уже четвертая банка адреналина с тремя таблетками нурофена. Сон как рукой снимает вызов: срочность № 1 — опасен. И правда, высоченный кавказец, глаза углями горят, кулаки сжаты. Два молоденьких полицейских в бронежилетах и толстопузый майор топчутся на пороге — дрейфят, в комнату не входят. Хотя один должен стоять у окна, а они, бараны, втроем в проеме двери…


Речь больного гортанная, громкая, движения резкие. Угрожает взорвать электричку на станции Мытищи:


— У меня все есть: тротил, гранаты. Отплачу за Грозный. Доктор, сойдешь с места — зарежу! — достает из-за спины кинжал, орет: — Ушел из мого дома, я тебя не вызывал!


Зеленые менты стоят нулями. Майор знаки мимикой подает, в кнопки на рации тычет, наверное, дополнительный наряд или ОМОН вызвать думает. Ну и славно, что хотя бы не мешают психбригаде.


— Ай, Ваха, как «Терек» вчера красиво выиграл у «Динамо». Залиев в девятку забил, красавчик. Голову на отсечение даю, в четвертьфинале твои братья сделают и татарский «Рубин».


Понимаю, что говорю громче обычного — так надо. Делаю два шага к плакату команды «Терек», висящему на стене. Смотрю, рядом фотография. На ней — девушка с бородатым хозяином квартиры.


— Ой, а это твоя девушка на фото? Тебе так идет камуфляж! Как ей повезло такого джигита встретить.


— Павезло?! Вы убили ее бомбой, беременную. Нет у меня больше Лейлы… — слезы выступили на глазах безумца, он взвыл, по-волчьи, на весь подъезд.


Всплеск эмоций — то, на что и рассчитываем. Лешка Исаченков, метр 65 с кепкой, студент четвертого курса мединститута, фельдшер мой, прыгает в ноги неудачливого подрывника, руками хватает за колени, я всем телом, как паровоз, валюсь на Ваху. Третьим сверху упал майор, руку чеченцу заламывает. Под нами елозит жилистое тело, отчаянно сопротивляясь и матерясь. Я зол: головой горец рассек мне губу. Протягиваю сержанту вязки: « Ноги вяжи, ноги!». Сержант суетится, плохо соображая, что от него требуют. Его непроходящая тупость бесит майора.


— Кирилов, скотина, делай, что говорят, в постовые пешеходные переведу!


Кирилов неправильно, но вяжет. Майор пухлым кулаком от души вмазал бесноватому в нос и наручниками щелк, щелк. Переваливаем террориста на живот. Все же это наш пациент. Майор согласно кивает головой. Меняем наручники на парашютные стропы, вяжем «ленинградкой»: помимо кистей еще и локти за спину до боли в плечах. Упаковав, везем спесивого бандита в психбольницу имени Кащенко под вой сирены и проблесковые огни. Ишь ты, пастух колхозный, на станции Мытищи теракт готовил. Спасибо внимательным соседям.

Несущий истину падшим

За очередным пациентом едем в ОВД «Северное Чертаново». Из рапорта известно, что задержанный снял с себя всю одежу, выйдя из храма после утренней службы. Абсолютно голого мужичка доставил в обезьянник наряд полиции. Продуктивному контакту не доступен. Застыл в дальнем углу клетки. Даная, прикрывающая ладонями пах, меж тем демонстрирует гордый профиль. Молчит. Глаза уставил в потолок. На обращения реагирует своеобразно: эффектно постанывает, заламывает кисти рук, несвязно бормочет: «Забери нас апокалипсисом, я есть Вестник о нем, во имя Ильи пророка дай сил показать этим падшим истину»…


Много чего повидавшие менты сгрудились у решетки всей дежурной частью, как в первых рядах театра на диковинной премьере. Хорошо хоть не смеются. В кабинете следователя задержанный охотно излагает личные сведения: «Я царица Чувашии и владыка озера Байкал, отправьте меня туда, ироды в халатах, ядами пропитанных».


Уже в приемный покой Кащенко прибывает семья: жена, двое детей. Искали главу семейства две недели. Рассказывают, что за полгода до этого он стал посещать тайные собрания свидетелей Иеговы.

Спокойное дежурство

Вот и утро. Дежурство прошло спокойно. Даже фельдшер Аксенов был на редкость трезв. За сутки всего-то один инцидент случился: маниакальный острый больной 46 лет напал в коридоре. Сам виноват: повернулся к нему спиной, чтобы открыть кабинет. Комиссованный майор полиции, как мельница, молотил своми кулачищами по моей врачебной голове. Успел левой рукой вцепиться ему в горло, это и спасло.


После суток мчусь на кафедру военной психиатрии, а мозги в сон клонят. Раздаю тестовые задания и иду пить кофе к доценту Арбузову, психиатру Военно-морского флота. Он интересно рассказывает о психозах офицеров, служащих на атомных подлодках. Им приходится месяцами не видеть родных, не ощущать земной тверди. Из развлечений — шахматы, карты, книги. И — одни и те же лица в скученном пространстве.


Он отслужил на флоте четыре года. Ушел преподавать, когда стал слышать потусторонние голоса, все время норовившие вступить с ним в перепалку.

Кабинеты зоны риска

Хождения по кабинетам чиновников способны довести до психоза самого здорового человека. Даже психиатры в зоне риска.


Едва переступив порог департамента здравоохранения, начинаешь ненавидеть себя за то, что занимаешься никому ненужным делом. Жалко впустую потраченного времени, убитого в кабинете очередного пиджака, поверх очков читающего документы, хмыкающего, пожимающего плечами. И только споткнувшись взглядом о резолюцию академика Т. Б. Дмитриевой, слегка оробевшим голосом произносит: «Очень актуально. Очень. Но вначале завизируйте у Рылецкого в 307-м кабинете, потом у Сельцовского, а уж после будьте любезны ко мне».

 

ОБ АВТОРЕ

 

певцов глеб
Глеб Певцов несколько лет работал врачом скорой помощи в Уфе, затем в Москве. В Национальном медицинском исследовательском центре психиатрии и наркологии имени В. П. Сербского был старшим научным сотрудником.


Работая в Центре экстренной психологической помощи МЧС, выезжал в Якутию,  Северную Осетию — регионы, где требовалась врачебная помощь людям, оказавшимся в стрессовой ситуации в результате чрезвычайных происшествий.


Одна из командировок едва не стала для него последней: после полученного заболевания в «горячей точке» оказался в инвалидном кресле. В настоящий момент кандидат медицинских наук Глеб Певцов вернулся в Уфу и работает в клинике «Качество жизни», консультирует больных и пишет книгу, главы из которой мы публикуем в сегодняшнем номере.

Опубликовано: 22.11.18 (09:10) Республика Башкортостан
Статьи рубрики Cоциум
Радий Хабиров признался, что и сам начинал трудовой путь с рабочей специальности.   Деревянных горок в этом году нет, но ребятня все равно довольна.  

Написать комментарий

Тамара Богданова2018-11-22 19:37:19
Ждем продолжение, отличное начало. Удачи на литературном поприще.
Тамара Богданова2018-11-22 19:25:46
Интересно, захватывающе и вновь актуально. Хочется верить, что продолжение следует. Вперед!
Нинель Назарова 2018-11-22 13:39:50
Как же важно сейчас читать такие вещи! Столько негатива летит в адрес врачей! Невозможно предположить сколько трагедий предотвратил Глеб! Низкий поклон. Очень бы хотелось читать продолжение.

AHOHC

Среди подписчиков газеты будет разыгран велосипед
08.10.13
Как оформить электронную подписку на газету

Cостав Общественной палаты Республики Башкортостан
  • Стороны обсудили вопросы укрепления взаимодействия, реализации совместных проектов, поддержки малого и среднего бизнеса в республике.
  • Наряду с конкурсантами из республики в них принимают участие студенты из Москвы, Липецка, Казани и Оренбурга, сообщает пресс-служба министерства образования РБ.
Соревнования будут проходить в Уфе, Стерлитамаке, Салавате, Октябрьском, Нефтекамске, Сиб

Вернуться