На правах рекламы
  • 22.11.17  Сегодня - Всемирный День сыновей
  • 22.11.17  Сегодня - День психолога в России
  • 22.11.17  Сегодня - День работника налоговых органов Российской Федерации
  • 22.11.17  В Мелеузовском районе Башкирии открылась мечеть «Насима»
  • 22.11.17  Банк развития БРИКС выделит 69 млн долларов на Восточный выезд из Уфы
  • 22.11.17  Рустэм Хамитов подписал указ об учреждении Нестеровской премии
  • 22.11.17  На уфимских АЗС подорожало дизельное топливо
  • 22.11.17  В Уфе дикие утки остались зимовать на озере Кашкадан
  • 22.11.17  Сегодня «Салават Юлаев» принимает «Ак Барс»
  • 22.11.17  В Галле проходят Дни культуры Башкортостана
НОВОСТИ
RSS

Актёрское счастье Евгения Князева

Театральная школа — не место для экспериментов, считает артист
версия для печати
22 | 23

Надеюсь, не ошибусь, если скажу, что народный артист РФ, ректор Высшего театрального училища имени Бориса Щукина, актер, блистательный чтец Евгений Князев побывал в Уфе уже в третий раз. И всякий раз, не чинясь, охотно общался с уфимцами, щедро делясь своим талантом. Третий визит случился совсем недавно: в рамках фестиваля «Туганлык» Князев встретился с коллегами, как маститыми,  так и начинающими. Неформальное общение с таким артистом, как Евгений Владимирович, — всегда праздник и для журналиста, тем более когда, задав один вопрос по поводу того, можно ли взрастить актера или избранных боженька в темечко целует, услышишь целый монолог.

 

Софокл остался доволен


— Не хочу говорить о том, что такое театр, — у каждого личное представление. Расскажу вам о том, когда я понял, что я — человек действительно счастливый. Случилось это прошлым летом, когда мы, несколько актеров театра Вахтангова, оказались на родине театров — в Греции, прикоснувшись к месту, где родилось то, чему мы служим и посвящаем жизнь. Родилось в пятом веке до нашей эры.


Наш театр получил приглашение от организаторов фестиваля античной драматургии. Оно попало в руки нашего режиссера Римаса Туминаса. «Давайте попробуем», — сказал он. Время идет, остается пять месяцев. Приходит решение — играть «Царя Эдипа» Софокла. Туминас интересно выбирает актеров на роли: никогда не назначает. Вызывает чуть не всю труппу и подглядывает, кто как играет. Кому-то неинтересно, а у кого-то глаза горят. На следующую репетицию уже меньше народу приходит. С теми, кто остается, он и репетирует.


Мы приехали в город Эпидавр, в один из немногих хорошо сохранившихся в Греции театров. Он исключителен. Природа, как правило, разрушает все созданное человеком, и мы восторгаемся развалинами, но к этому театру она была благосклонна. Где-то в 30-х годах прошлого века в тридцати километрах от Эпидавра и в трехстах километрах от Афин провели раскопки и обнаружили некое сооружение высотой с 32-этажный дом. Оказалось, что это древний амфитеатр, который вмещает 14 тысяч зрителей. Вопрос: для чего на отшибе был вдруг построен театр, да еще на столько человек, когда в самой Греции в то время проживало тысяч 50? И как можно играть, чтобы тебя услышали, так сказать, на 32-м этаже?


Остались целы сцена, орхестра, пимелла — центр сцены, к которому нельзя прикасаться. 25 веков все это таилось под землей и вдруг явилось миру. Сейчас это туристическая достопримечательность. На один вопрос мы нашли ответ сразу: театр устроен так, что там можно говорить обычным голосом, но услышат тебя все. У гидов заготовлены специальные листочки бумаги, кто-нибудь из группы поднимается наверх с этим листом, разрывает его — и слышно это прекрасно. Мы сами проверяли — Людмила Максакова не утерпела и влезла с бумагой наверх.


Она любит рассказывать, как получила роль Иокасты. Ее пригласили на какую-то другую роль. И на наши репетиции Туминас ее даже не звал. Людмила Васильевна желанием играть эту роль не горела и пришла к Туминасу с просьбой: «Можно, я скажу, что работаю с вами и играть не могу?». Он ее и спросил: «А вы хотите играть Иокасту?». Она долго отнекивалась, упирая на возраст. На что Туминас ответил: «В театре возможно все».


Так мы и репетировали — никак. Туминас напомнил, что сыграем мы с артистами Национального греческого театра — в роли Хора.


И вот нам показали эту площадку, сказали, что придут 14 тысяч зрителей и сыграть надо три раза — это для 42 тысяч человек. А мы внезапно осознали, что находимся на сцене древнего театра. Репетировать не могли — туристы под ногами путались. Нам выделили в Афинах какой-то замшелый ангар, нарисовав точную копию сцены.


Греки уже играли в этом театре и предупредили: «Эта сцена обладает уникальным свойством: если вы сыграете правильно, не побеспокоив дух Софокла, то зал вас примет и отдача ваша многократно будет увеличена». Это так страшно, рассказала нам известнейшая греческая актриса, когда один спектакль не получился, и 14 тысяч зрителей, которые очень долго заходили в театр, так же долго стали выходить оттуда во время действия.


Ненапрасно нашу работу сравнивают с работой шахтера или космонавта — перегрузки примерно одинаковые. Я знаю, о чем говорю: я окончил горный институт и спускался в шахту. Ощущение такое, что ты дышать не можешь. И с этим ощущением надо выходить на сцену.


День спектакля. С трех часов дня потянулась по дороге вереница автобусов. Люди заполняют театр, и вот уже гул стоит на этой огромной площадке. Выходить на сцену всегда волнительно, здесь — особенно. На спектакле должен был быть президент Греции — нам только этого еще не хватало. Думаем, сейчас нас с собаками проверять будут — собак нет. Значит, и президента нет. И слава Богу.


Затихает гул. Погас свет, и над нами оказалось вечное небо, видевшее Софокла. И тогда ты понимаешь, что ты — песчинка в бездне и тебе отпущена какая-то кроха существования, а перед тобой простирается древняя Греция, и ты соприкасаешься с вечностью. Пошла музыка, тексты, и ты слышишь, что твои слова разносятся по всей огромной площади. Уйдя за кулисы, я услышал аплодисменты. Греки, стоявшие за сценой, сказали: «Успех! Никогда за всю историю эпидаврского фестиваля мы не слышали в середине спектакля аплодисментов». Мы, воодушевленные, заиграли, как иногда говорим, «надзвездно», громко, понимая, что Римас будет недоволен, — он любит, чтобы артисты говорили тихо, мягко, чтобы к нам прислушивались.


Спектакль закончен. Тишина. И вдруг — шквал аплодисментов. Вот тут-то я понял, что мы — самые счастливые люди, потому что мы испытали принятие этого спектакля на родине того, чему посвятили всю жизнь. И президент на спектакле, оказывается, был. Он к нам пришел, сказал: «Спасибо, если нам нужны будут древнегреческие артисты, мы теперь знаем, где их взять, — в России». Зашел Патриарх и, подойдя к Людмиле Максаковой, поцеловал руку как актрисе, вогнав ее в краску: у православных ведь это не в обычае.


Так почему все-таки в этой глуши построили этот великолепный театр? В Эпидавре находился храм бога медицины Асклепия. 21 день болящие жили в городке: неделю приспосабливались, неделю лечились, неделю набирались сил. А еще там были построены спортивные площадки, малая арена, где проходили фестивали чтецов и устраивались соревнования драматургов, лучшие пьесы которых ставились как раз на этой сцене.


Ответ прост: если бог медицины врачевал тело, театр там построен был, чтобы врачевать душу.


Принцип трёх «т»


А как «выращиваются» актеры? Есть в пьесе Островского «Без вины виноватые» такой персонаж — актриса Кручинина. Поклонники ей говорят: «Как мы благодарны за ваш талант. Вы, наверное, на сцене испытываете необыкновенные чувства, это так возвышенно». И она отвечает: «Да ну что вы. Слава — это потом. Слезы, труд, работа, а слава — только потом».
Допустим, померещилось человеку, что у него дар актерства имеется. Он схож с другими видами искусства, но вроде как попроще, потому что ты можешь не уметь танцевать, петь, можешь только уметь говорить. Поэтому конкурс в театральные институты огромный. Но только на первых же прослушиваниях многие слетают, потому что да — нужна одаренность, да — нужна предрасположенность, да — нужно уметь выразить свою мысль так, чтобы зритель тебя понял. А вот потом начинает действовать принцип трех «т»: трудолюбие, терпение и только третье — талант. Только так может что-то получиться. Если есть талант, но нет терпения, долго не протянешь, потому что будешь считать, что жизнь несправедлива и роли должны сыпаться на тебя каждый день, и чтобы белый конь у крыльца. А знаете, как недовольны собой те, кто на коне? Они — в бесконечном труде.


И как обидно смотреть на одаренного студента, которого мы не можем заставить учиться. Читать? Зачем? Я сейчас выйду и всех поражу, я же одаренный. А поражают зрителей как раз те, у кого есть некоторая степень таланта, но плюс к тому необыкновенное желание заниматься, работать, учиться.


Недавно мы с другом вспоминали одного нашего преподавателя и то, какими же мы были дураками. Он приходил и читал лекцию по литературе. Кто дремлет, кто в окно смотрит. Он говорил: «Ребята, это не мне нужно, а вам». И видя наше равнодушие, отворачивался к стенке и читал лекцию в стенку.


Мы отчислили одну девочку, которая пересдавала русскую литературу раз пять. Пришел взъяренный папа и сказал, что мы относимся к ней предвзято. Мы всех собрали: папу, девочку, педагога. Она сдавала тогда «Анну Каренину» и не могла ответить на элементарные вопросы. И девочка нам сказала: «А зачем мне читать «Анну Каренину»? Вот когда я получу ее роль, тогда я ее прочитаю». И я сказал: «Я вас отчисляю, потому что вы никогда не получите роль Анны Карениной». К слову, у нас был преподаватель Юрий Авшаров, который говорил: «Для того чтобы стать кем-нибудь, вам нужно окружить себя шедеврами».
Мы с другом тогда упустили то важное, что мог дать нам педагог. Но никогда не поздно начать.


Бег на стайерскую дистанцию


В нашем театре была актриса Галина Коновалова, завтруппой, которая ушла из жизни в 98 лет. Она пришла в театр в 1930 году. И любила говорить: «Я всегда считала, что в театре все одинаково важно: один рисует стенгазету, а кто-то играет на сцене. Мы все равно делаем одно большое общее дело». К ней шли жаловаться, просили заступиться перед режиссером. Она никогда не просила за себя. И все это длилось годами, пока ей не исполнилось 90 лет и к нам в театр не пришел Римас Туминас. А она продолжала оставаться «жилеткой» для тех, кто боялся нового худрука. Но Галина Львовна шла к нему и говорила: «У нас есть такая-то хорошая артистка и такая, и такая...». Он как-то ее спросил: «А почему вы за себя не просите?» — «Да нет, вот другая...» И тогда Туминас сказал: «Мы начинаем репетировать «Дядю Ваню». Там есть роль няньки. Не хотите сыграть? Вы мне подходите». — «Да что вы! Вот у меня есть подружка, которой тоже под 90, у нее получится замечательно». Но Туминас взял Коновалову, и все вдруг поняли, что она прекрасная актриса.


Актерская профессия, как говорили мои педагоги, — это бег на стайерскую дистанцию: если у тебя хватит дыхания на длинную жизнь, то тогда из тебя, может быть, что-нибудь да получится.


Кстати, в театре вообще неважно, сколько тебе лет. Я, когда играл Незнамова в «Без вины виноватых», считал, что мне по возрасту стыдно играть эту роль. Михаил Александрович Ульянов обещал подумать, а потом пришел и сказал: «Я тебя с этой роли не сниму. В театре возраста нет. И потом, если рядом с Юлией Борисовой я поставлю молодого человека, это будут бабушка и внук. А так зритель через три минуты забудет, сколько вам лет, если вы будете правильно играть». Мы после этого еще лет пять играли.


А в труппе тогда ничего не складывалось. Пока театру не стукнуло 90. Мы были до мозга костей детьми Вахтангова, который в 1921 году, будучи уже тяжело больным, создал этот театр. Премьера «Принцессы Турандот» состоялась, когда он уже практически умирал и даже не смог приехать в театр. И Станиславский, посмотревший спектакль и бывший небольшим поклонником всяческого новаторства, поехал в антракте к своему ученику — Вахтангову и сказал: «Спектакль очень хорош».


И Римас, придя на открытие 90-го юбилейного сезона, сказал: «Мы должны поклониться тем, кто создал этот театр и жил в нем. Все мы блуждаем по одному океану — театральному, существуя на одной лодке. Случается 90-летие. В день своего рождения мы должны причалить к берегу. И показать все, что можем и что есть. Выберите себе костюмы из любимых ролей, отрывки из любимых пьес, и я сделаю для вас спектакль». Яковлев играл Ивана Бунина «Темные аллеи», Юлия Борисова — «Визит старой дамы», Шалевич — Галилея, Купченко — Филумену Мартурано. А Галине Коноваловой он дал сольный номер — бунинский рассказ про старую актрису. Так что никогда не поздно что-то начать, твое будущее и не начиналось еще, и лучшая роль еще придет. Ну, не дали роль — я буду рисовать свою газету. Галина Коновалова ушла из жизни
на пике славы, которую она получила в 90 лет.

Опубликовано: 09.10.17 (10:40) Республика Башкортостан
Статьи рубрики Культура
    Несравненная Кармен — фигура трагическая, по мнению певицы.
Написать комментарий
Представьтесь
e-mail
Ваш комментарий